January 7th, 2015

Санкт-Петербург задыхается от попсы. Помогите!

Оригинал взят у fluffyduck2 в Санкт-Петербург задыхается от попсы. Помогите!
Помогите Санкт - Петербургу добиться от властей классического радиоканала в городе.
Большая просьба ко всем не равнодушным поддержать классику на радиопремии, проводимой для всех радиостанций России. Определяется лучшая радиостанция. Давайте поможем Радио Орфею получить звание Лучшее радиостанция России. Пусть лучшая радиостанция станет классической радиостанцией. Сейчас вообще сложился страшный перекос, особенно у нас в городе это ощутимо. Нет ни одной радиостанции с классическим репертуаром вещания. Звание лучшей радиостанции дает право на доступную частоту более 88 МГц и у нас будет возможность слушать классику по радио.
Группа поддержки голосования за классику https://vk.com/club68925611

Голосовать можно по ссылке ниже.
http://radiostationawards.ru/nominations/bestrussian

Голосуйте за классическое радио, Орфей!

Orfei

На праздник Рождества - Хор Почаївської Лаври



Храм наш преизлился светом, в нем народу тьма
Я на праздник в церковь еду, а вокруг зима.
Я на праздник в церковь еду, а вокруг снега.
Затаив своё дыханье, мир ждёт Рождества

Припев:
С Рождеством Христовым поздравляем вас
С праздником великим в этот светлый час.
С Рождеством Христовым, милые мои!
Вот и нас Господь сподобил встретить эти дни

Позади все искушенья, сердце не болит
В эту ночь над Вифлеемом звёздочка горит
В эту ночь волхвы с востока к Господу грядут
Ладан золото и смирну в дар ему несутCollapse )

Нападение на редакцию журнала в Париже: 12 погибших

Срочная новость


12 человек погибли в результате стрельбы в парижском офисе сатирического журнала Charlie Hebdo, еще 10 получили ранения, сообщают французские власти.

По информации полиции, четверо из раненых находятся в критическом состоянии.

Ранее редакция журнала уже подвергалась нападению после публикации карикатур на мусульманских лидеров.

По словам корреспондента Би-би-си Фрэнка Гарднера, двое нападавших, вооруженных автоматами Калашникова, были одеты в типичную для джихадистов одежду, оба были в черных масках и разгрузках цвета хаки. Они кричали "Аллаху акбар!"

Нападавшие покинули место происшествия на черном автомобиле. В Париже проводится операция по их поиску и поимке.




Менее чем за час до нападения в официальном аккаунте @Charlie_Hebdo появилась карикатура на лидера группировки "Исламское государство" Аль-Багдади.


http://www.bbc.co.uk/russian/international/2015/01/150107_paris_magazine_killing

(no subject)

По  ЖЖ  циркулируют мстительные посты  по поводу теракта в Париже.  К этому изданию  я лично  "испытывала сильную неприязнь" потому что они оборжали все, что можно. Традиция Вольтера, погасившего своим смехом костры инквизиции в Европе, в Charli Ebdo была доведена до глумления над всеми религиями. Хотя политиков они тонко троллили...
Но  все же теракт, согласитесь,  это невозможное решение  пусть для самого ненавистного СМИ. Читать, что террористы молодцы ребята -  невозможно. И как после этого осуждать укрофашистов в Одессе, к примеру?

Так мы и промычали свое первое Рождество

Необыкновенный рассказ-быль Александра Ткаченко

Храм, где я впервые встречал Рождество, был огромным и полуразрушенным. Он стоял на окраине города, вернее даже сказать — за этой самой окраиной. Последний городской микрорайон кончался перед речушкой, на другом берегу которой высился храм. Сразу за мостом начиналась деревня в полтора десятка домов, а чуть дальше — цыганская слободка. От автобусной остановки узкая дорожка пролегала мимо древнего скифского кургана. За ним открывался вид на церковь.
Привел меня туда мой друг Стас. Это был едва ли не первый христианин, с которым я познакомился близко. Он заканчивал тогда истфак пединститута и при знакомстве поразил меня странным сочетанием интересов. Хорошо разбирающийся в рок-культуре, любитель Pink Floyd и «Аквариума», Стас в то же время был глубоко воцерковленным человеком: регулярно исповедовался, причащался, часто ездил в недавно восстановленную Оптину Пустынь. Однажды зимой он пришел к нам в общежитие и предложил поехать с ним на ночное Рождественское богослужение.


В тот самый полуразрушенный храм за речкой, где Стас служил алтарником.


На службу мы отправились втроем: Стас, я и мой сосед по комнате Володя. Для нас с Вовкой это было самое первое Рождество в жизни.
Храм был похож на старинный корабль, выброшенный на берег штормом. Величественный даже в своей разрухе, он плохо сочетался с деревенскими домиками, построенными вокруг него в советское время. Из-под облупившейся штукатурки проступали алые пятна кирпичной кладки. Железо на крыше было сорвано, и в обнажившихся ребрах стропил гулял ветер. Окна были заколочены досками, а высоко вверху на карнизе вокруг купола росли молодые березки.


Начинался 1992 год. Храм только-только вернули Церкви, денег на ремонт у прихожан не было. В относительный порядок удалось привести лишь один из приделов: залатали кровлю, вставили рамы и стекла. Вместо иконостаса перед алтарем стояла хлипкая фанерная перегородка. На нее были наклеены вырезанные из настенных календарей репродукции икон Спасителя и Богоматери. Подсвечники в храме тоже были своеобразные — широкие консервные банки, приколоченные к деревянной стойке. Их наполняли песком, а в песок ставили свечи. Сейчас таких жестянок уже нет в природе, а тогда в них продавали селедку. Уцелевшие фрагменты росписи на стенах чередовались с выцарапанными в штукатурке репликами типа: «Здесь был Вася». Вместо колоколов на звоннице висел пустой кислородный баллон с отрезанным днищем. О начале службы староста возвещал, ударяя по нему какой-то железякой, кажется, пальцем от тракторной гусеницы.
Вообще, от первого Рождества у меня осталось в памяти полное отсутствие какой-либо помпезности. Да и откуда бы ей было взяться тогда… Как-то очень неформально все происходило. Просто собрались люди ради серьезного, нужного дела. И делали его в меру своих сил и средств, не смущаясь нищетой, сквозившей из всех щелей.


Пением на клиросе заведовала удивительная женщина — Лариса Михайловна. Еще в советские времена она с благословения архиерея на два года уходила петь в старообрядческий храм, чтобы освоить сохранившийся там древний знаменный распев, или, как его еще называют, «пение по крюкам» (из-за специфической системы записи этого распева, где ноты напоминают крюки и топорики). Освоить-то она его освоила… А вот хор ей достался небогатый: три бабульки с дребезжащими от старости голосами. Мужских голосов не то чтобы не хватало — их вообще в хоре не было. Поэтому, увидев в храме двух незнакомых парней, Лариса Михайловна пошушукалась со Стасом и тут же утащила нас с Вовкой к себе на клирос.

Стас ушел в алтарь, готовиться к службе, а Лариса Михайловна с ходу принялась обучать нас знаменному пению. Ее не смущало то, что до начала богослужения оставалось минут двадцать, а ученики ей достались на редкость бестолковые. Просто она была очень рада, что теперь у нее в хоре есть целых два мужчины. И упускать такой подарок судьбы Лариса Михайловна явно не собиралась. Весело щебеча, она раскладывала перед нами листки с какими-то иероглифами. Мы смотрели на них как баран на новые ворота и испуганно пытались объяснить нашей руководительнице, что ничегошеньки в этом не понимаем, что и текст-то на церковнославянском можем прочесть лишь раза с пятого. А уж «топоры» и «крюки» знаменного распева для нас не темный лес даже, а непроходимые джунгли.
Но Ларису Михайловну это ничуть не смутило. Она кивнула, понимающе улыбнулась и сказала:
— Ребята, главное — чтобы пела душа. Попробуйте без слов, без музыки просто помычать басом.



Мы с другом переглянулись и, набрав в грудь побольше воздуха, принялись гудеть так низко, как только могли. Лариса Михайловна была в восторге.
— Вот, отлично! Так и будем петь! Главное — следите за рукой. Я буду указывать, где нужно будет замолчать, а где гудеть дальше.


Началась служба. И мы добросовестно мычали без слов, а Лариса Михайловна плела над этим нашим мычанием какую-то тонкую вязь необычных мелодий. Бабушки на клиросе тоже что-то тихонько пели и поглядывали на нас с явным одобрением. А Лариса Михайловна просто лучилась счастьем — целых два мужских голоса!


Так и промычали мы свое первое Рождество. Без слов. Словно волы, пришедшие поклониться младенцу Христу. Отопления в храме не было, изо рта вырывались клубы пара. Батюшка торжественно возглашал: «Бог Господь и явися нам, благословен Грядый во Имя Господне», Стас выходил на амвон с огромной свечой, Лариса Михайловна с бабушками пели, мы с другом мычали басом. И на душе у меня впервые за многие годы было спокойно и радостно.

Collapse )