April 30th, 2018

История одной пушкинской рифмы: как невозможное легко сделать возможным

reposted by tanya_mass

История одной пушкинской рифмы: как невозможное легко сделать возможным / русская литература, Александр Пушкин, поэзия, стихотворение / Discours.io

Известный русский литератор и критик Петр Вяземский утверждал, что совмещать в поэзии несовместимое в жизни – это не просто моветон, но даже табу. О том, как Пушкин не только сломал традицию, но и создал новую, рассказывает профессор Юрий Никишов.

Сначала о предыстории: она четко изложена в книге Ю.М. Лотмана «Роман А.С. Пушкина “Евгений Онегин”: Комментарий» (1980). Возьмем отсюда то, на что можно будет опереться.

Ученый приводит сетование Пушкина (в очерке «Путешествие из Москвы в Петербург»): «Рифм в русском языке слишком мало. Одна вызывает другую. Пламень непременно тащит за собою камень. Из-за чувства выглядывает непременно искусство. Кому не надоели любовь и кровь, трудной и чудной, верной и лицемерной, и проч.». Такая жалоба была не единственной.

Вяземский в 1819 году в послании «К В.А. Жуковскому» обращался к другу за помощью: «Как с рифмой совладать, подай ты мне совет». Себя он выставлял строгим приверженцем натуры, завидуя умельцам лихого рифмачества:

Умел бы, как другой, паря на небеса,
Я в пляску здесь пустить и горы и леса
И, в самый летний зной в лугах срывая розы,
Насильственно пригнать с Уральских гор морозы.

А вот теперь об истории.

Раньше Пушкин не употреблял такой рифмы: рифмовались, начиная с Лицея, довольно часто, розы – слёзы, а также, и в связке с ними, угрозы – грёзы – прозы. Есть рифма о розах – на лозах. В «Кавказском пленнике» рифма дана с изменением звучания слова железы – слезы. Вариант мужской рифмы встречается, но очень редко: роз – слёз – коз.

Read more...Collapse )


"Не женское это дело — ненавидеть и убивать". Воспоминания женщин-военнослужащих о войне



«Один раз ночью разведку боем на участке нашего полка вела целая рота. К рассвету она отошла, а с нейтральной полосы послышался стон. Остался раненый. „Не ходи, убьют, — не пускали меня бойцы, — видишь, уже светает“. Не послушалась, поползла. Нашла раненого, тащила его восемь часов, привязав ремнем за руку. Приволокла живого. Командир узнал, объявил сгоряча пять суток ареста за самовольную отлучку. А заместитель командира полка отреагировал по-другому: „Заслуживает награды“. В девятнадцать лет у меня была медаль „За отвагу“. В девятнадцать лет поседела. В девятнадцать лет в последнем бою были прострелены оба легких, вторая пуля прошла между двух позвонков. Парализовало ноги… И меня посчитали убитой… В девятнадцать лет… У меня внучка сейчас такая. Смотрю на нее — и не верю. Дите!»

«И когда он появился третий раз, это же одно мгновенье — то появится, то скроется, — я решила стрелять. Решилась, и вдруг такая мысль мелькнула: это же человек, хоть он враг, но человек, и у меня как-то начали дрожать руки, по всему телу пошла дрожь, озноб. Какой-то страх… Ко мне иногда во сне и сейчас возвращается это ощущение… После фанерных мишеней стрелять в живого человека было трудно. Я же его вижу в оптический прицел, хорошо вижу. Как будто он близко… И внутри у меня что-то противится… Что-то не дает, не могу решиться. Но я взяла себя в руки, нажала спусковой крючок… Не сразу у нас получилось. Не женское это дело — ненавидеть и убивать. Не наше… Надо было себя убеждать. Уговаривать…»

Read more...Collapse )


Удивительный дворец одного чокнутого французского почтальона

В 1836 году в бедной французской семье, в провинции, в глубинке родился мальчик. Его судьбой, на роду написанной, была работа в поте лица для зарабатывания хлеба насущного. Он и не сопротивлялся. Вырос, работал почтальоном, кормил свою семью с женой и детьми.

Но была у него своя "придурь" (на взгляд его жены и соседей) — рассматривая марки на письмах, он "заболел" дальними странами, путешествиями, слонами, махараджами, пустынями, караванами. Страдая от невозможности увидеть всё это воочию, он — Фердинан Шеваль (Joseph Ferdinand Cheval) решил наконец построить свой собственный "Тадж-Махал". Или что-то в этом роде. Было ему тогда 43 года.

Читать и смотреть фото дворца


Неудобная правда: Одесские матери во Франции

Елена Радзиховская, профессор Одесского университета, рассказала французам, заполнившим до отказа небольшой зал городка Вениссьё, о том, как начиналось избиение приехавшими с киевского майдана националистами безоружных людей на Куликовом поле, как сгоняли их в Дом Профсоюзов, как жгли и убивали, добивая выпрыгивающих из окон ногами и дубинками. Милиция, как известно, даже не пыталась помешать этой бойне.

Рассказ женщин сопровождается видеокадрами на огромном экране. Вот выпрыгивает человек из окна. К нему подбегают нацисты и добивают его ногами. Вот знаменитое фото женщины, удушенной проводом на столе в Доме Профсоюзов.

Зал потрясён. Немолодая француженка во втором ряду начинает тихо плакать. Мужчина, сидящий рядом, протягивает ей носовой платок.


читать