November 23rd, 2019

"Метафизические уроки пушкинского «Бориса Годунова» Автор - Б.А. Куркин



«



Борис Годунов» А. Пушкина не был понят ни при жизни поэта, ни после его смерти. Трагедию толковали или в качестве «картинок с выставки», т.е. чисто иллюстративной «романтической» драмы, попутно называя ее композиционно «рыхлой», «подражанием Шекспиру», или (как в советские времена) гениального гимна «народу – творцу истории». И дореволюционное, и послереволюционное понимание «Бориса» несло в себе общий порок – историю толковали как явление исключительно «посюстороннее». В этом сходились и дореволюционные либералы, и «революционные демократы», и советские исследователи. То общее, что было присуще и до- и послереволюционным толкователям Пушкина, их видению истории и мира, четко сформулировал герой М. Булгакова — «пролетарский» поэт Иван Бездомный: «Сам человек и правит». Бога нет. Отсюда и соответствующее толкование пушкинской трагедии во всех его многочисленных вариациях. Одним словом, общим идейным знаменателем, как дореволюционной, так и советской науки было их безбожие.


Важно и другое: сознание людей пушкинского времени уже и в ту благословенную эпоху было достаточно секуляризовано и вести с читателями серьезный и открытый разговор о тончайших духовных материях значило вызывать непонимание и активное неприятие со стороны «образованной» публики. Кроме того, это было бы и недостойно великого художника, поскольку Пушкин писал не наставление, не проповедь, а художественное произведение, в котором, как писал замечательный историк А. Боханов, «не созерцал историю, а переживал ее».
Атеистический взгляд на мир, превращавший его в плоский и картонный, изначально не позволял узреть в трагедии заложенные в ней смыслы, а в Пушкине — глубоко православного художника, историка и мыслителя.
Но что значит православный поэт? Ответим: это художник, пусть и многогрешный (кто из нас без греха?), в основе идейно-художественного мира которого лежат евангельские идеи и ценности. И не важно, о чем он пишет, важно то, с каких духовных позиций изображает.
Мир Пушкинской трагедии – это мир в котором живет Бог Отец – Творец – Небу и земли видимым же всем и невидимым. А это требует совершенно иной системы категорий, с помощью которых и следует прочитывать «Бориса Годунова». Это и мир самого Пушкина, человеческая история в котором есть Промысл Божий (Провидение).
История, «которую нам Бог дал», напишет Пушкин Чаадаеву. Напишет по-французски, а французское «Бог дал», это не русское «Бог дал» — обиходная фигура речи. По-французски это выражение следует понимать прямо и точно: «Бог. Дал». И если бы дело обстояло иначе, то какой смысл был бы Пушкину изображать свершавшиеся на глазах его героев чудеса?
Чудо – неотъемлемая часть мира «Бориса Годунова», равно как и мира русской жизни XVII века. Но что есть чудо, и выражением чего оно является?
Collapse )