Письмо французского солдата : когда у русского в руке штык, даже дереву я советовал бы уйти с дороги

Письмо  француза - участника  Крымской войны 1853-56гг:

«Наш майор говорит, что по всем правилам военной науки им (русским. — Ю. Д.) давно пора капитулировать. На каждую их пушку — у нас пять пушек, на каждого солдата — десять. А ты бы видел их ружья! Наверное, у наших дедов, штурмовавших Бастилию, и то было лучшее оружие. У них нет снарядов.

Каждое утро их женщины и дети выходят на открытое поле между укреплениями и собирают в мешки ядра. Мы начинаем стрелять. Да! Мы стреляем в женщин и детей. Не удивляйся. Но ведь ядра, которые они собирают, предназначаются для нас! А они не уходят. Женщины плюют в нашу сторону, а мальчишки показывают языки.


Им нечего есть. Мы видим, как они маленькие кусочки хлеба делят на пятерых. И откуда только они берут силы сражаться? На каждую нашу атаку они отвечают контратакой и вынуждают нас отступать за укрепления. Не смейся, Морис, над нашими солдатами. Мы не из трусливых, но когда у русского в руке штык —дереву и тому я советовал бы уйти с дороги.

Я, милый Морис, иногда перестаю верить майору. Мне начинает казаться, что война никогда не кончится. Вчера перед вечером мы четвертый раз за день ходили в атаку и четвертый раз отступали. Русские матросы (я ведь писал тебе, что они сошли с кораблей и теперь защищают бастионы) погнались за нами.

Впереди бежал коренастый малый с черными усиками и серьгой в одном ухе.Он сшиб двух наших — одного штыком, другого прикладом — и уже нацелился на третьего, когда хорошенькая порция шрапнели угодила ему прямо в лицо. Рука у матроса так и отлетела, кровь брызнула фонтаном. Сгоряча он пробежал еще несколько шагов и свалился на землю у самого нашего вала. Мы перетащили его к себе, перевязали кое-как раны и положили в землянке.

Он еще дышал: «Если до утра не умрет, отправим его в лазарет, — сказал капрал. — А сейчас поздно. Чего с ним возиться?»Ночью я внезапно проснулся, будто кто-то толкнул меня в бок. В землянке было совсем темно , хоть глаз выколи. Я долго лежал, не ворочаясь, и никак не мог уснуть. Вдруг в углу послышался шорох. Я зажег спичку. И что бы ты думал? Раненый русский матрос подполз к бочонку с порохом. В единственной своей руке он держал трут и огниво. Белый как полотно, со стиснутыми зубами, он напрягал остаток своих сил, пытаясь одной рукой высечь искру.


Еще немного, и все мы, вместе с ним, со всей землянкой взлетели бы на воздух. Я спрыгнул на пол, вырвал у него из руки огниво и закричал не своим голосом. Почему я закричал? Опасность уж миновала. Поверь, Морис, впервые за время войны мне стало страшно. Если раненый, истекающий кровью матрос, которому оторвало руку, не сдается, а пытается взорвать на воздух себя и противника — тогда надо прекращать войну. С такими людьми воевать безнадежно.?

Речь в письме идет  об этой войне:

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%80%D1%8B%D0%BC%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D0%B0


Пусть только попробуют ещё раз сунуться.
Уверен в том, что и о нашем поколении будут говорить так же.
Жаль только одно, не учит их история. Не умеют делать выводы из истории.
Русского нельзя победить, его можно только убить, но и это не панацея. На место его встанут уже не единицы и десятки, а сотни и тысячи.
Вместо мужчин поднимутся женщины, а их "сомнут", то наши дети, но нет той силы, которая могла бы поработить Русь.
 

Многие отбрособлоггеры критиковали надписи на машинах. типа: "можем повторить" и т.д. и т.п. Расписывали ужасы войны и распинались о том что "быдло" в "патриотическом угаре" ничего не понимает, как это страшно. Я например не хочу войны, но если надо - повторим.
Вот именно.
Я сам не горю желанием ее т.к. знаю, что это такое, но если надо будет.....
На нашей стороне Бог. Он хранит Россию.
Когда я читаю такое, то испытываю два чувства: гордость за своих и страх, что я не смогу так если понадобится... Правда, в ярости я способна на многое, а вот делать как работу...
"Отстаивайте же Севастополь" - последние слова адмирала Корнилова.