Митрополит Антоний Сурожский. О встрече



Когда-то нашего священника в Париже немцы арестовали.
Его заменил другой священник, который бывал в церкви, но почти никогда не служил, потому что большей частью он приходил вдрызг пьяный.

Я тогда был старостой, я его ставил в угол и становился перед ним, чтобы если он упадёт, то упал бы на меня и я мог бы его удержать.
Многие его осуждали.
Я помню даже интересный разговор, когда он говорил о себе, что он плохой священник, но кто-то другой ему сказал: "Знаешь, ты не плохой священник, ты плохой человек, а священник ты хороший..."

И вот я с этим абсолютно согласен, потому что раз я был у него на исповеди (когда настоятеля не было). Я помню, как он слушал мою исповедь. Он слушал из глубины собственного покаяния, и он плакал надо мной - не пьяными слезами, он был вполне трезвый, но он плакал о том, что вот молодой человек двадцати с чем-то лет борется и может тоже разбиться.

Я помню, когда я кончил исповедь, он мне сказал: "Ты же знаешь, какова моя жизнь, ты знаешь, что я не имею права говорить о том, как люди должны жить и какими людьми они должны быть, но хотя я недостоин даже говорить об этом, я тебе скажу, что Христос сказал бы на моём месте, потому что ты молод и ты можешь не прийти в то состояние, в какое я пришёл..."

И вот это человек, который для внешнего наблюдателя - ну, пьяница и только, да ещё какой позор: поп - да пьёт! А он мог сказать Божию правду из глубины своего СТРАДАНИЯ.

Потом я узнал больше о нём. Он вместе с частью Белой армии покидал Крым на одном пароходе, а на другом пароходе была его жена и двое детей, и этот пароход утонул; у него на глазах они погибли, а он ничего не мог сделать. И запил.

На это может кто-нибудь сказать: а вот Иов не запил, - ну, если вы можете сказать, смеете сказать, что Иов не запил, так вы вырастите сначала в меру Иова: он бы его не осудил.

И вот мне кажется, что не нравственное совершенство, не житейское совершенство, а внутренняя правда человека играет большую роль.

Митрополит Антоний Сурожский. О встрече


Recent Posts from This Journal

это Митрополитом Антонием сказано тоже из глубины своего страдания...По-другому бы и не понять