"Ничего-о!"

Говорят, что немецкий канцлер Отто Бисмарк по пути в Петербург нанял ямщика, но усомнился, что его лошади (больше похожие на крыс, чем на лошадей) могут ехать достаточно быстро. "Ничего-о!" - отвечал ямщик и понесся так быстро по неровной дороге, что Бисмарк забеспокоился: "Да ты меня не вывалишь?" "Ничего!" - отвечал ямщик. Тут сани опрокинулись, и Бисмарк упал в снег, в кровь ободрав лицо о пень.
В ярости он замахнулся на ямщика стальной тростью, а тот загреб ручищами пригоршню снега, чтобы обтереть окровавленное лицо Бисмарка, и всё приговаривал: "Ничего... ничего-о!"

В Петербурге Бисмарк заказал кольцо из этой трости с надписью "Ничего!" и признавался, что в трудные минуты он испытывал облегчение, говоря себе пресловутое: "Ничего!". Когда "железного канцлера" упрекали за слишком мягкое отношение к России, он отвечал: "В Германии только я один говорю "ничего!", а в России - весь народ".


Recent Posts from This Journal

"Тут мне вспоминается один случай. Я сидел рядом с кучером, – мы только что выехали из Джулсберга на Платте, – и он сказал:

– Хотите послушать очень смешную историю? Однажды по этой дороге ехал Хорэс Грили . При выезде из Карсон-Сити он предупредил кучера, Хэнка Монка, что очень спешит, так как в Пласервилле назначена его лекция. Хэнк Монк щелкнул бичом и поскакал что есть мочи. Карета так неистово подпрыгивала, что сначала отлетели все пуговицы на сюртуке Хорэса, а потом он пробил головой крышу; тут он закричал благим матом и стал умолять Хэнка Монка ехать потише, уверяя, что больше не спешит. Но Хэнк Монк ответил: «Сиди смирно, Хорэс, а уж я привезу тебя вовремя». И будьте покойны, привез – все, что от Грили осталось.

Спустя два-три дня, на одном перекрестке, в нашу карету сел колорадец из Денвера, и он многое рассказал нам о своем штате и о тамошних золотых приисках. Он показался нам весьма занимательным собеседником. И вдруг он сказал:

– Хотите послушать очень смешную историю? Однажды по этой дороге ехал Хорэс Грили...

Несколько дней спустя в форте Бриджер к нам подсел военный – бравый кавалерийский старшина. Нас приятно поразило, что в такой безлюдной глухой стороне нашелся человек,  столь досконально знающий все, что полезно знать на его поприще. Добрых три часа мы слушали его . Потом речь зашла о путешествиях через континент, и он сказал:

– Хотите послушать очень смешную историю? Однажды по этой дороге ехал Хорэс Грили...

На почтовой станции вместе с нами сел в карету мормонский проповедник. Мы оживленно перескакивали с предмета на предмет, и наконец наш спутник сказал:

– Хотите послушать очень смешную историю? Однажды по этой дороге ехал Хорэс Грили...

В десяти милях за Рэгтауном мы поравнялись с одиноким путником – бедняга лежал на земле и ждал смерти. Он умирал от голода и усталости. Было бы бесчеловечно не подобрать этого несчастного. Мы оплатили его проезд до Карсона и посадили его в карету. Он явно был тронут нашими заботами. Немного погодя он поднял на нас глаза и проговорил слабым, прерывающимся голосом, в котором слышалось искреннее волнение:

– Джентльмены, я не знаю, кто вы такие, но вы спасли мне жизнь; и хотя я навсегда останусь в неоплатном долгу перед вами, все же я могу по крайней мере скрасить полчаса вашего долгого путешествия. Хотите послушать очень смешную историю? Однажды по этой дороге ехал…

Я сказал раздельно и внушительно:

– Страждущий путник, еще слово – и ты погиб. Ты видишь во мне печальный обломок цветущего здоровья и мужественной красоты. Что довело меня до этого? Та самая история, которую ты намерен рассказать нам. Медленно, но верно, этот затасканный старый анекдот иссушил меня, подточил мои силы, задушил во мне жизнь. Пожалей меня в моем бессилии.

Мы были спасены. Но нашему больному пришлось худо. Силясь удержать в себе злосчастный анекдот, он надорвался и умер у нас на руках.

Я сознаю теперь, что даже от самого дюжего обитателя всей этой области я не должен был требовать того, что потребовал от жалкой тени человека; ибо я прожил семь лет на Тихоокеанском побережье и доподлинно знаю, что не было случая, чтобы на почтовом тракте через прерии кучер или пассажир в присутствии постороннего лица утаил этот анекдот и остался жив. На протяжении шести лет я тринадцать раз пересек туда и обратно горный хребет между Невадой и Калифорнией и четыреста восемьдесят два раза слышал об этом бессмертном происшествии. У меня где-то хранится список всех выслушанных мною рассказчиков. Рассказывали кучера, рассказывали кондукторы, хозяева гостиниц, случайные попутчики, рассказывали даже китайцы и кочевые индейцы.

А как-то раз один и тот же кучер за полдня рассказал мне эту историю трижды. Ни одного анекдота я не нюхал так часто, как этот; ни один анекдот не обладал таким многоцветным букетом. И распознать его по запаху было невозможно, ибо каждый раз, когда я думал, что уже знаю, чем он пахнет, у него вдруг оказывался совсем новый аромат. Баярд Тейлор писал об этом древнем анекдоте, Ричардсон опубликовал его, говорят, он записан в талмуде. Я видел его в печати на девяти иностранных языках; я слышал, что им пользуется римская инквизиция; а недавно я с сожалением узнал, что его хотят положить на музыку. По-моему, нехорошо так поступать." (Марк Твен - "Налегке")
а я впервые прочитала:) и судя по лайкам есть еще такие люди, как я
Я думаю, ваша история совершенно истинная и совершенно случайно совпала с этим отрывком. Тут действительно "это мне напомнило"