Category: транспорт

Мои книги

• Аннотация к "Рассказам русской француженки"

    "Рассказы Татьяны Масс обладают особым свойством: в них всё наглядно, всё живет, действует, меняется, меняет. И героев и читателей. Эти удивительные рассказы не просто читаешь. Их видишь. В русской литературе немного таких кинематографических писателей."

    Леонид Нехорошев
    редактор, затем главный редактор киностудии "Мосфильм" (1954─1982)



• Аннотация к повести "Я уехала в кантон Ури"

    "Никто из людей в нормальном состоянии ума эмигрировать не будет. Эмиграция — это катастрофа, сдвиг всех родовых пластов, потеря себя. В толчее общежития беженцев, когда я вижу, как пекут хлеб арабские женщины, как грузины приносят на продажу вещи, как албанцы лихо закручивают "козьи ножки", мне — уже потерявшей почти всякие желания — интересно наблюдать эту чужую страстную жажду денег, французского паспорта, любви, выпивки. Энергия чужих желаний спасает меня в моём нынешнем экзистенциальном одиночестве…"


• Аннотация к повести "Шартрёз"

   "Сюжет повести мне подсказал старый служитель в Музее монастыря Гранд-Шартрёз. Оказывается, туда наведывались русские с просьбой продать тайный рецепт всемирно известного ликёра "Шартрёз".
    После этого вокруг монастыря начали происходить странные вещи…
    А в России, в Санкт-Петербурге, где своевольная русская женщина мечтала стать обладательницей секретного рецепта, в то же время происходили события лихие, изменившие судьбу не одного человека..."



Раньше в поездах / в СССР/ была традиция накрывать на стол, как только поезд трогался с места

 Народ начинал шуршать свертками, открывать банки с гуляшем, термосы с супом...Отварные яйца, картошка, пироги, булочки - все это вываливалось на общий стол и поедалось  под мерные перестуки вагонных колес на стыках рельс.

Откуда взялась такая традиция - мне лично неизвестно - я застала ее расцвет, путешествуя с родителями на море или в вологодские края.

 Однажды в 94 году ехали мы целой компание на юг - на море, в Крым,

  На какой-то маленькой украинской станции вошли в наш вагон купе два селюка - немолодых, суровых и неразговорчивых чоловика, отправившихся в путь по каким-то  шабашным делам.
дело было к ужину и дядьки, чуть подождав для приличия, начали раскупоривать свои огромные ящики с провизией, которую их жинки собрали им в дорогу .


Доставая из ящиков свои угощения, дядьки   сердито комментировали,  втайне гордясь своими заботливыми женушками:
 - ну ты подывысь, шо вона мэни насувала: тры куры! - ворчал один
  а моя котлет накрутыла - як гору монблан - куды мени стильки!  ругался второй

 там были пяляныци, копченые ковбасы, яйца куриные размером с индюшачьи

 а также пирожки с луком и яйцами  и бутылка с мутной домашней горилкой

дядьки настойчиво стали зазывать пассажиров к своему шалашу, с наслаждением скармливая голодным студентам, москалям, сытные дары щедрой украиньской земли

 мы ели ели ели, благодарили дядек, устали от еды и от необходимости благодарить, но дядьки не оставали и сували нам, уже сонным, на верхние полки  жареные куриные ноги / я так и проснулась, кажется, с куриной ногой  в руке/. И расставались мы с ними так тепло - выйдя на перрон большого вокзала эти селюки потерялись и мы помогли им найти дорогу, стараясь отблагодарить их за хлебосольство хоть этой помощью.

   а  на днях почти таких же селюков увидела в супермаркете - украинцы - я ушла подальше - интуитивно подальше  ушла - зная их ненависть  к русским и агрессию...
 разрушилась связь природного добродушного понимания, которая была между нашими народами...




(no subject)

В автобусе девушка лет 23 - ухоженная, одета продуманно - в консервативном стиле лицеистки из престижной частной школы - клетчатая юбочка до колен, светленькая сорочка, миленькая заколочка бантик в волосах, носочки белые, полбуботиночки кожаные, костметика хорошая... но е мое - у нее дико волосатые ноги - волосы  на ногах темные, длинные, причесанные... что это было? я теряюсь с ответом..может феминистка, может протест против гламура такой -  не понимаю...

Случай в Париже




отрывок из рассказа Александра Дьяченко

Наш батюшка в составе целой группы православных священников и монахов в июне этого года побывал во Франции. Как я понял, кто-то из наших отцов, служащих во Франции, получил разрешение от представителей Католической церкви помолиться в тех местах, где находятся мощи древних святых. С собой они возили небольшой престол, позволявший где угодно совершать православные богослужения.

— В одном месте мы молились, а на нашем престоле стоял сосуд с главой самого Иоанна Предтечи. Представьте, какое у вас при этом внутреннее состояние!

И вот в Париже их группе разрешили послужить в соборе Парижской Богоматери.

— Мы поселились в гостинице, от которой в определённый час арендованный автобусик должен был довезти нас до собора. Выходим мы на улицу, ждём, а автобуса всё нет. Время идёт... Тогда один из наших батюшек и предлагает: «Отцы, а чего мы, собственно, ждём? Здесь, если на метро, так до собора всего несколько остановок».

Мы и пошли. Спускаемся в метро, — а идём в облачении с крестами, монахи в клобуках, — и замечаем, как множество арабов разбегается от нас в разные стороны. Заходим в вагон, — арабы вылетают из вагона как пробки. Так вокруг нашей группы образовался вакуум.

Кто-то из отцов созвонился и договорился, чтобы автобус ждал нас на выходе у конечной станции. Выходим и наблюдаем такую картину: стоят французские спецназовцы и встречают нас на выходе из метро. Берут в охранение и проводят до автобуса, а кругом — откуда они взялись? — толпа беснующейся арабской молодёжи. Что-то кричат, размахивают кулаками.

Полицейские нам показывают: давайте, мол, быстрее проходите в машину, видите, что творится?




Подъехали к собору, идём в храм, и в этот момент нас увидели туристы: наши и не только. За нами в собор двинулось множество народу. Отслужили службу. Сами служим и поём. Нам выносят Терновый Венец — основную христианскую святыню Франции, и показывают: мол, можете дать приложиться людям в храме.

— Я, грешный, два с половиной часа держал в руках Венец, и за это время к нему подошли три с половиной тысячи человек. Сейчас стою с вами разговариваю, а состояние такое, словно всё ещё продолжаю его держать.


http://www.pravoslavie.ru/62820.html



Из первых уст



"Однажды ко мне в купе (вагоны были уже забиты до отказа) положили раненого полковника. Старший военный врач, командовавший погрузкой, сказал мне:
— Возьмите его. Я не хочу, чтобы он умер у меня на пункте. А вам все равно. Дальше Пскова он не дотянет. Сбросьте его по дороге.
— А что у него?
— Пуля около сердца. Не смогли вынуть— инструментов нет. Ясно? Он так или иначе умрет. Возьмите. А там — сбросите...
Не понравилось мне все это: как так — сбросить? Почему умрет? Как же так? Это же человеческая жизнь. И вот, едва поезд тронулся, я положил полковника на перевязочный стол. Наш единственный поездной врач Зайдис покрутил головой: ранение было замысловатое. Пуля, по-видимому, была на излете, вошла в верхнюю часть живота и, проделав ход к сердцу и не дойдя до него, остановилась. Входное отверстие— не больше замочной скважины, крови почти нет. Зайдис пощупал пульс, послушал дыхание, смазал запекшуюся ранку йодом и, еще раз покачав головой, велел наложить бинты.

— Как это? — вскинулся я.
— А так. Вынуть пулю мы не сумеем. Операции в поезде запрещены. И потом — я не хирург. Спасти полковника можно только в госпитале. Но до ближайшего мы доедем только завтра к вечеру. А до завтра он не доживет.

Collapse )

Не люблю немецкий язык

Однажды в Цюрихе оказались мы в автобусе без билета - марок что ли было жалко на 2-3 остановки -  поздняя осень, серые дома Цюриха, группа полицаев идет с овчаркой на поводке по бульвару.. И тут в динамиках автобуса металлический и резкий мужской голос произносит:  "Ахтунг! Ахутнг!"

  у меня чуть инфаркт не случился на месте...

мы выросли на фильмах о войне, язык Шиллера и Гете был языком  немецких фашистов, детские ассоциации с ним : выстрелы, казни, страх, ненависть.

 диктор просто остановки объявлял или рекламу включил водитель,  а я себя внезапно ощутила радисткой Кэт в окружении врагов...
И с этим уже ничего не поделать:  для моего подсознания этот язык  страшный...
Но  интересно, что это касается только мужского голоса:  моя подруга  в Цюрихе переводчица - она как то спокойно и мило говорит по  немецки -  меня не пугает...


История про бомжа в электричке


«Еду я в электричке Москва-Петушки. Входит бомж с Курского вокзала. Синяк синяком. Морда опухшая. На вид лет тридцать. Оглядевшись, начинает:

— Граждане господа, три дня не ел. Честно. Воровать боюсь, потому что сил нет убежать. А есть очень хочется. Подайте, кто сколько сможет. На лицо не смотрите — пью я. И то, что дадите, наверное, тоже пропью! — и пошел по вагону.

Народ у нас добрый: быстро накидали бомжу рублей пятьсот. В конце вагона бомж остановился, повернулся к пассажирам лицом, поклонился в ноги:

— Спасибо, граждане-господа! Дай Вам всем Бог!

И тут вдруг сидящий у последнего окна злобного вида мужик, чем-то похожий на селекционера Лысенко, только в очках, вдруг как заорет на бомжа:

— Мразь, гнида, побираешься, денег просишь. А мне, может, семью нечем кормить. А меня, может, уволили третьего дня. Но я вот не прошу, как ты, мразь.

Услышав это, бомж вдруг достает из всех своих карманов всё, что у него есть (тысячи две, наверное, разными бумажками с мелочью), и протягивает мужику:


Collapse )